— Ну и я не могу! — героически сообщила Белка.

— А ты сможешь. Как раз, чтобы помочь папе. Он станет лучше работать, если будет знать, что у дочери нормальные каникулы. Имей в виду: если не Канада, то путевка в летний лагерь «Песчаный мыс». На две смены. У меня есть возможность…

— Еще не хватало! В этот заповедник для дебилов!

— У тебя все дебилы, кроме тебя самой!.. Лидия Даниловна говорила, что племянник ее соседки в прошлом году отдыхал там все лето и очень доволен. Там прекрасная, веселая коллективная жизнь.

— Ага. Особенно после отбоя…

— При чем здесь отбой? Ты опять какую-то чушь…

— По-моему, ты мечтаешь о подарке к Восьмому марта.

— К… каком подарке? Что опять за фокусы?

— Такие фокусы. Лидия Даниловна не рассказывала? А Восьмое марта как раз через девять месяцев…

— Элизабетта!!

— Да, мамочка?

— Ты… даже не соображаешь, какое ты бессовестное существо!

— Здрасте! — Белка сняла очки, чтобы мама лучше увидела изумление в ее взоре. — Разве это я хочу в тот «Песчаный мыс»?

— По-нят-но… А к тете Рите ты, может быть, все же захочешь?

— Нет.

«Но сказал людоед: нет», — процитировала мама Корнея Чуковского. Так она всегда кончала разговор, если понимала: уговаривать дочь категорически бесполезно. — Сгинь с моих глаз.

— Ага… Мамочка, я тебя люблю. Я сгину не надолго, в книжный магазин на улице Строителей. Я вчера там видела «Вино из одуванчиков» Брэдбери. Денег не хватило, оно стоит девяносто два рубля. Ты мне дашь десятку?

— У тебя же есть эта книга!

— Была. Ее зажала Подушкина. Главное, читать не стала, говорит: неинтересная. И посеяла где-то… А та, что в магазине, красивая такая, с рисунками…

— Возьми в ящике пятьдесят рублей. Купишь по дороге батон и два пучка лука.

— Мамочка, ты чудо!

— А ты чудовище.